Малиновский Родион Яковлевич

Малиновский Родион Яковлевич

20.03.2019 0 Автор Администратор

Малиновский Родион Яковлевич, Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза, Народный герой Югославии (27.05.1964).

Биография: как писал Малиновский Родион Яковлевич в своей автобиографии,- я родился в 1898 году 23 ноября по новому стилю в городе Одессе, отца своего не знаю, в моей метрике было написано «незаконнорожденный».

Малиновский Родион Яковлевич

Малиновский Родион Яковлевич, Маршал СССР, дважды Герой Советского Союза

В моей памяти отложился лишь период 1903 года, когда моя мать Варвара Николаевна Малиновская жила у своей замужней сестры Елены на станции Слободка Юго- Западной железной дороги, где муж ее Михаил Данилов служил весовщиком в товарной конторе. Затем в 1904 году моя мать переехала в село Сутиски, недалеко от станции Гнивань Юго- Западной железной дороги- ныне Винницкой области- и поступила в этом селе кухаркой в земскую больницу, купила в рассрочку себе швейную машинку у компании Зингер и немного занималась шитьем.

В 1908- 1909 гг. ее забрала к себе местная помещица, которая иногда навещала больницу с благотворительной целью, графиня Гейден, мать у графини Гейден работала экономкой и очень часто поварихой, т. к. повар был запойный пьяница, здесь она познакомилась с молодым лакеем и за это была уволена с работы, поселилась в этом же селе Сутиски и занималась швейным делом, чем и добывала себе средства к существованию,- в этом же селе я начал ходить в сельскую школу.

К осени 1910 года она вышла замуж за этого лакея, и я с мамой переехали к нему, Сергею Залесному, в село Клищев (в 7 верстах от Сутиски), и мать стала носить фамилию Залесная, а я остался Малиновским, так как не был усыновлен. Здесь в 1911 году весной я окончил в селе Клищеве церковно-приходскую школу, и в эту же весну меня этот Залесный выгнал из дому, после продолжительных скандалов на этой почве с мамой.

Я ушел вместе с другими мальчуганами из села на фольварк Мендеров помещика Ярошинского и стал работать  батраком на возможной работе (больше всего работал погонщиком и плугатером при глубокой пахоте под сахарную свеклу, а зимой стал работать в воловне и по вывозке навоза в поле).

Так я проработал до августа 1913 года, за это время списался с тетками своими и по приглашению тетки Елены, муж которой был переведен со станции Слободка на станцию Одесса- товарная и работал весовщиком. Осенью 1913 года я приехал в Одессу и при помощи этого дядьки Данилова поступил подростком в галантерейный магазин купца по Торговой улице, № 29, этот купец часто выкупал товары в товарной конторе, и весовщики его знали.

Я получал 5 рублей в месяц на всем своем, в мае 1914 года я заболел скарлатиной и по выходе из городской больницы я уже застал у этого купца другого подростка, принятого на мое место, мне купец сказал, чтобы я после болезни погулял месяца два, а там будет видно, так я оказался без работы, тут подоспела война, а как раз в больнице я прочитал брошюру про войну 1812 года и проникся желанием тоже так воевать геройски, как воевали под Бородином в 1812 году, кстати, был без дела и часто пропадал у дядьки в товарных пролетах на товарной станции, откуда грузились воинские эшелоны.

В один из эшелонов я залез тайком и уехал вместе с солдатами на фронт. Уже в Вильно меня представили начальству, и я был зачислен официально добровольцем в пулеметную команду 266-го пехотного Елисаветградского полка, в команде я отличался строптивым характером, мало оказывал почтения начальству, за что оно меня не любило, я все время был в строю, сперва подносчиком патронов, а затем наводчиком и начальником пулемета- разумеется, участвовал абсолютно во всех боях, а наград все же не получал, был награжден Георгием IV степени, да и то по представлению чужого командира батальона- кажется, 290-го Валуйского, на поддержку которого был брошен один батальон нашего полка и наш пулеметный взвод во время прорыва немцев в марте 1915 года у Кальвария (севернее Сувалки).

В октябре 1915 года я был ранен под Сморгонью, лечился в г Казани в 66-м городском госпитале, по излечении прибыл в 1-й запасный пулеметный полк в г. Ораниенбаум, в 6-ю роту командиром- отделения, в конце декабря 1915 года был назначен в маршевую пулеметную команду особого назначения и попал вместе с командой в г. Самару во вновь формируемый 2-й полк, который в январе 1916 года был отправлен через Маньчжурию на погрузку на пароход в порт Дайрен, а оттуда через Индийский океан, Суэцкий канал в Марсель, во Францию, куда прибыли в апреле 1916 года, нас в порту вооружили и привезли в лагерь Майн, где целый месяц производили все короли и президенты беспрерывные смотры и парады, а в июне 1-я бригада (1-й и 2-й полки) была направлена на фронт под Мармелон- недалеко от Реймса, потом были переброшены под Силери, а затем под форт Бримон, там нас захватила Февральская революция, там же на фронте с выходом приказа № 1 я был избран председателем ротного комитета.

17 апреля 1917 года, после долгих дебатов на собраниях и делегатских совещаниях бригада приняла решение все же участвовать в общем апрельском наступлении союзников, мы пошли в атаку на этот форт Бримон, в первый же день атаки я был ранен разрывной пулей в левую руку с раздроблением кости и очень долго лечился в госпиталях в г. Бордо, Сен- Серван, Сен- Мадьо- где также избирался в госпитальные комитеты.

В конце июня 1917 года произошло разделение бригад по приказу генерала Зенкевича в лагере Ля-Куртин, я, не закончив хорошо лечения, поторопился в полк и прибыл в Ля-Куртин, когда 1-я бригада была объявлена взбунтовавшейся, но на деле бунта никакого не было, просто бригада отказалась сдать

оружие и отказалась идти на фронт, а требовала отправки в Россию. По прибытии в роту я опять был избран в ротный комитет и делегатом отрядного комитета. В конце августа отрядный комитет не хотел доводить дело до вооруженного подавления, вынес решение сдать оружие, с этим не согласились солдаты на митинге всей бригады, и был избран тут же на митинге новый состав от ротного комитета.

В этот период у меня открылась рана и я с большим трудом был направлен в госпиталь в Сен- Серван (лагерь был уже в это время сильно изолирован и прибывали французские части на обложение лагеря Ля- Куртин), в 15-х числах сентября в этот же госпиталь прибыли раненые русские солдаты, и мы узнали, что 13 сентября лагерь Ля- Куртин был расстрелян (т. е. по лагерю был открыт огонь и лагерь сдался).

По выходе из госпиталя был направлен в лагерь Курно (там была другая половина русских войск реакционно настроенных, там был подвергнут аресту, хотели учинить даже суд надо мной, как и над всеми куртинскими комитетчиками. но успели допрос только провести, как произошла Октябрьская революция, французское правительство ввиду этого издало приказ о разоружении всех без различия русских войск, об отправке их на работы, так как, дескать, во время войны нечего даром хлеб есть, а кто, мол, не захочет работать, тот будет направлен в Африку на принудительные работы.

Я попал на работы в район Бельфор. Ссылаясь на свою раненую руку, я манкировал работой пока не был заключен под стражу. После расстрела двух наших товарищей- одного т. Ушакова, а другого фамилии не помню, это мне показало полную нашу беззащитность с од ной стороны и все же я чувствовал моральную необходимость побить немцев- в это время они оккупировали Украину, издеваясь над народом,- я решил пойти на фронт и был направлен в иностранный легион 1-й Марокканской дивизии французской армии, куда попал в январе 1918 года, а в марте 1918 года дивизия была брошена навстречу немецкому мартовскому прорыву в Пикардии, и с этого дня эту дивизию безжалостно избивали во всех тяжелых боях 1918 года.

Я был наводчиком, а затем начальником пулемета вплоть до перемирия. В январе 1919 года нас всех русских изъяли из иностранного легиона, кроме тех, которые подписали контракт служить 5 или 10 лет независимо от войны, за это давалась единовременная денежная премия, и на эту удочку многие попались, и собрали в деревне Плер недалеко от города Сюзана, первоначально думали направить всех к Деникину, но встретили отпор, что мы, мол, подписывались воевать только против немцев, о чем делалась пометка в наших солдатских книжках, все же им удалось направить в Новороссийск одну стрелковую роту- человек 200, остальные- около 300 человек- тах и остались в деревне до подписания Версальского договора.

В июле стали записывать, кто куда хочет ехать в Россию- писали уже по городам, нас человек 20 записалось ехать в Одессу. В августе 1919 года нас направили в г. Марсель и, погрузив 14 августа на пароход Поль- Лека, оказалось, что повезли не в Одессу, а во Владивосток, куда мы и прибыли 7 или 9 октября 1919 года.

Нас сразу хотели забрать в белую армию, мы начали бросаться, куда попало, чтоб нас вперед пустили по домам, это мы добились в комитете «Пленбеж», над которым держало гегемонию американское общество АРА. Получив разрешение ехать по домам на побывку, мы тронулись на Омск, в Иркутске на станции нас стали задерживать- мы бросились наутек, кто куда,- все были из центральных губерний и из Украины. Кое-как добрались до Омска (в кондукторских бригадах товарных поездов- железнодорожники были почти все поголовно настроены против колчаковцев и охотно оказывали содействие).

Дальше Омска было трудно пробираться- поезда ходили только воинские, лед на Иртыше ломали, через несколько дней, когда уже Петропавловск был взят Красной Армией, я на рассвете пробрался через Иртыш перед проходом ледокола и пошел по целине по снегу, держась телеграфных столбов железной дороги на зрительное расстояние, по дорогам идти нельзя было- по ним тянулись бесконечные колонны отступающих колчаковцев, пройдя весь день и ночь, на другой день к вечеру я совершенно выбился из сил и выбрался на дорогу, к этому времени уже опустевшую от колчаковских колонн.

Немного пройдя по дороге, я наткнулся на разведку 240-го Тверского стрелкового полка 27-й дивизии, был остановлен и обыскан, разведчики нашли у меня в кармане французский военный крест (за бои в 1918 году) я был трижды награжден французским орденом Круа де Гер с мечами), вот в этих мечах и все зло заключалось разведчики посчитали, что я не солдат, а офицер, потому что солдатам никогда не давали крестов с мечами, и решили просто меня расстрелять, кстати, недалеко от дороги были кусты: «Тащи его в кусты и крышка»,- слышал я возгласы.

Мной овладела сильная обида и злость, и я стал так сильно ругаться, как никогда не ругался, в это время один из разведчиков подал голос: «А то, ребята, давайте доведем его до штаба», а ему в ответ: «Охота тебе с ним возиться, ну, и веди». Так меня этот разведчик довел до ближайшего села, в котором расположился штаб батальона на ночлег.

Командир батальоне выслушал меня и позвал доктора, чтобы тот, как ученый человек, проверил мои французские документы, доктор проверил их и подтвердил, что документы на самом деле французские- это солдатская книжка и продовольственный аттестат, выданный в Марселе при погрузке на пароход,- они у меня и сейчас есть.

Наутро в это же село подошел штаб 240-го стрелкового полка, в штабе полка я встретил еще трех товарищей из группы в 20 человек, с которыми я прибыл из Франции,- это тов. Василий Ермаченко, Сергей Трофимов и Иван Цыб. С нами четырьмя имел беседу кто-то из подива-27, выяснял условия прибытия чаше,о из Франции и предложил, что если мы хотим ехать домой то можем поехать- мы все четыре изъявили желание служить в рядах РККА.

Тогда он с запиской послал нас к коменданту штадива, а последний с препроводительным документом направил нас на службу в 240-й Тверской стрелковый полк. Так мы попали в полковую пулеметную- команду и вечером вместе с командой выступили по направлению на Омск- это было 10 или 11 ноября 1919 года.

На второй день к вечеру мы вступили в Омск после небольшой перестрелки, затем продолжали преследование колчаковцев, были небольшие бои под Канском, Ново- Николаевском и сильный бой под ст. Тайга с поляками и воткинцами. После занятия Мариинска наша дивизия стала на отдых, а 30-я дивизия преследовала колчаковцев дальше. Наша пулеметная команда разместилась в селе Собакино (его называли еще Дмитриевское), недалеко, в верстах 30, от г. Мариинска. Там мы получили пополнение и стали заниматься.

В начале февраля я заболел сильно тифом, меня отвезли в госпиталь в Мариинск, держали всех тифозников вместе, и я, будучи больным возвратным тифом, заболел и сыпным тифом- болел в очень тяжелой форме, из Мариинска нас перевезли в Томск в более благоустроенный госпиталь, там даже были уже простыни и одеяла. В апреле я выписался из госпиталя, но был настолько слаб, что еле ходил, прибыл к коменданту города для отправки в свою часть.

Началась оттепель, потекли ручьи по улицам, а у меня (да и у всех, которые накопились у коменданта) были только валенки, мы требовали хоть опорки, но комендант не имел, все обещал, что вот скоро придут ботинки, так мы прождали дней 20, а там комендант объявил, что тифозников направлять в свои части запрещено, и в мае месяце уже направил в Канск- Енисейский- в 137-й отдельный батальон обороны железной дороги Сибири.

По прибытии в Канск- Енисейский мне стало известно, что 27-я дивизия из района Минусинск (куда она во время моей болезни ушла) убыла на Польский фронт. Я никак не смог пробраться за дивизией и так и остался в 137-м батальоне, был направлен в школу подготовки младшего комсостава при 35-й отдельной стрелковой бригаде обороны железной дороги Сибири, которую и окончил в августе месяце 1920 года и был назначен начальником пулемета во 2-ю роту 137-го батальона.

3 декабря 1920 года 137-й отдельный батальон слился с еще одним батальоном и сформировался 246-й полк, я был назначен командиром пулеметного взвода 2-й роты, а 1 февраля 1921 года- начальником пулеметной команды. 28 февраля этот полк переименовали в 3-й Сибирский стрелковый полк и он был переброшен в Забайкалье на охрану туннелей Забайкальской железной дороги и на охрану монгольской границы.

В декабре 1921 года, когда были уже ликвидированы банды Унгерна в Монголии, после боев в районе станции Мысовая, 3-й полк был расформирован и я был назначен в 309-й полк 35-й стрелковой дивизии, сперва помощником начальника  пулькоманды а с 17 декабря 1921 года- начальником пулеметной команды.

В августе 1922 года 35-я дивизия прибыла в Иркутск и переформировалась из 9-полкового состава в 3-полковой, я был назначен председателем ликвидационной комиссии 309-го полка, а 23 августа 1922 года назначен начальником пулеметной команды 104-го стрелкового полка этой же 35-й дивизии.

1 августа 1923 года я назначен помощником командира 1-го батальона этого же полка, а в конце октября мы были выделены из 35-й дивизии как второочередной кадр и прибыли в г. Калугу на формирование 81-й стрелковой дивизии, 18 ноября 1923 года был назначен командиром 1-го батальона 243-го стрелкового полка, в этой должности работал до 1 октября 1927 года. После учился в Академии имени Фрунзе и окончил ее весной 1930 года.

По окончании военной академии назначен начальником штаба 67-го Кавказского кавалерийского полка (хотя никогда не чувствовал кавалерийских наклонностей). 25 января 1931 года назначен помощником начальника 1-го отдела штаба СКВО (Северо- Кавказского военного округа), а с 15 февраля 1931 года- помощником начальника 3-го сектора 1-го отдела штаба БВО (Белорусского военного округа), с 14 марта 1933 года- начальником 2-го сектора этого же отдела.

10 января 1935 года назначен начальником штаба 3-го кавалерийского корпуса. 19 июня 1936 года назначен помощником кавалерийского инспектора БВО по оперативному отделу.

Мать моя и ее муж Залесный с детьми, которые пошли от Залесного: Нина, Александр, Бера и Анна Залесные- жили до революции очень бедно: на три брата Залесных было три четверти десятины земли, никогда не было лошадей, и только кое-как при моей помощи мать приобрела корову, с 1931 года состоят в колхозе в этом же селе Клищев Тывровского района Винницкой области. Муж мамы Сергей Залесный умер в 1937 году, мать теперь живет одна, я ей систематически помогаю.

Тетка Елена уже давно умерла, ее муж Михаил Данилов живет теперь у своих детей в г. Одессе на Пионерской улице, дом № 69: дочь его вышла замуж за Ясинского- рабочий механического Одесского завода, а сыновья его работают на этом же заводе- один слесарем, а другой инженером.

Никто из них у белых не служил и не репрессирован. Вторая тетка Лидия вышла еще в 1910 году замуж за Наготчука, село Роговино (11 км от Клищева), а теперь живут в гор. Немиров- муж ее где-то там служит- связи с ней не имею.

Третья тетка Наталия Николаевна Малиновская замуж не выходила- приобрела сына в девушках, до революции работала санитаркой в детском приюте в г. Киеве где живет м сейчас по ул. Кирова, дом № 11, кв. 11- сама теперь работает сортировщицей на Киевской обувной фабрике, а сын ее Евгений Георгиевич Малиновский работает сверловщиком в Киевском Арсенале- стахановец, к первому съезду стахановцев дал рекорд производительности труда, выполнив норму на 1200%, о чем писали в «Известиях». С ними поддерживаю связь, бываю у них, они у меня, так как с давних времен тетя эта оказывала мне внимание и помощь, а теперь я ей.

Дядя мой Яков Николаевич Малиновский был смотрителем зданий на станции Бирзула Юго-Западной железной дороги, я его видел проездом в Одессу в 1913 году, с тех пор связи с ним не имею и где они сейчас, не знаю, знаю, что на станции Бирзула он перестал работать с 1913 года.

Дед мой Николай Малиновский служил приказчиком у помещика в местечке Ворошиловка, 7 км от станции Гнивань, Юго-Западной железной дороги и умер в 1902 году, брат его Василий Малиновский сидел на каторге в период японской войны и еще раньше, за что, не знаю, в 1913 году приезжал в Жмеринку Юго-Западной железной дороги и в этот же год уехал опять, но куда, я не знаю.

Родственники жены: женился я в 1925 году в г. Иркутске, для чего специально ездил из гор. Калуги, на Ларисе Николаевне (Шарабаровой) рождения 1904 года, с которой познакомился в 1923 году, когда она работала машинисткой в штабе 104-го стрелкового полка. Она воспитывалась у своего дедушки и бабушки в гор. Иркутске по ул. Степана Разина, д. № 3.

Дед ее был сперва печником- каменщиком, а потом завел себе в тайге кирпичный завод, на котором работал сам и нанимал рабочих. Под конец сделался подрядчиком- брал подряды на постройку домов. Умер в 1920 году, был старик и в белой армии не служил. Бабушка ее- домохозяйка.

Мать ее родила в девушках поэтому она воспитывалась у дедушки и бабушки, мать стала жить без брака с почтовым чиновником Пучковым- он умер в 1916 году или 1917 году, сама сна работала на почте телеграфисткой и умерла после операции в 1919 году в Иркутске, оставшиеся от нее дети- Евлогий и Андроник, перешли также на воспитание к бабушке, поэтому жена стала работать с 16 лет, бросив учиться.

Младший брат жены Евлогий- примерно 1909 года рождения, будучи мальчишкой, стал торговать мелочью с лотка, а теперь служит заведующим складом Иркутской обувной фабрики, в Красной Армии не служил.

Самый младший брат жены Андроник Шарабаров рождения так 1914- 1915 года, работает сейчас бухгалтером в системе совхозов на периферии в Иркутской области, в Красной Армии не служил (освобожден по болезни- ярко выраженное косоглазие). Сейчас в Иркутске по ул. Степана Разина, д. № 3 живет дядя жены Федор Михайлович Шарабуров (сын дедушки, у которого жена воспитывалась), теперь уже пенсионер, до этого был печником, каменщиком, а последнее время проводником почтовых вагонов. Бабушка жены умерла в 1928 году.

В партию я вступил кандидатом в 1923 году в 243-м стрелковом полку, в члены переведен в октябре 1926 года. Принят парткомиссией 81-й дивизии в г. Калуге. № партбилета 1040844. Партвзысканий ке имею и не подвергался. Работал два года членом выездной сессии военного трибунала 81-й дивизии. В других партиях не состоял. Отклонений от генеральной линии партии не имел, во время троцкистской оппозиции 1925- 1977 гг. разобрался во всей контрреволюционной сущности троцкизма во время развернувшейся дискуссии в Военной академии имени Фрунзе.

Осенью 1927 года в этой борьбе я твердо стоял за линию ЦК нашей партии. В белой армии не служил, службу в старой армии и французской армии закончил ефрейтором. Под судом и следствием не состоял. Родственников за границей не имею. Владею французским и испанским языками- самостоятельно объясняюсь, пишу и читаю со словарем. В 1937 году постановлением Президиума ЦИК СССР от 17 июля награжден орденом Ленина, а постановлением Президиума ЦИК СССР от 22 октября награжден орденом «Красное Знамя». 

В сентябре 1939 года назначен преподавателем в Военную академию имени Фрунзе, а в марте 1941 года командиром 48-го стрелкового корпуса в Одесский военный округ.

В этой должности начал войну 22 июня 1941 года на р. Прут. В конце августа 1941 года я принял в командование 6-ю армию под Днепропетровском и в тяжелых боях благополучно отошел с армией на реку Донец к Изюму, где с октября 1941 года фронт прочно стабилизировался.

18 декабря 1941 года назначен командующим Южным фронтом, в этой должности провел январскую операцию на Барвенково- Лозовая силами 57-й и 9-й армий довольно успешно.

По приказу Ставки в связи с неудачами под Харьковом и отходом войск Юго- Западного фронта начал в июле планомерный отход и Южный фронт, во время этого отхода, будучи глубоко охвачен с фланга и тыла, не сумел удержать Новочеркасск и Ростов и оставил их без разрешения Ставки; Южный фронт был слит с Северо- Кавказским фронтом в один Северо-Кавказский фронт, командующим был назначен маршал Буденный, а я- его первым заместителем.

27 августа 1942 года я был назначен командующим 66-й армией, которую принял в районе Камышина и повел под Сталинград. 14 октября я был назначен заместителем командующего Воронежским фронтом, а 29 ноября 1942 года- командующим 2-й гвардейской армией, с которой выступил из района Тамбова под Сталинград, в конце декабря головные части 2-й гвардейской армии вступили в тяжелые бои с прорывавшейся к Сталинграду группой Манштейна на реке Мышкова- к югу от Сталинграда, и 26 декабря 1942 года, перейдя в решительное наступление, разгромили группу Манштейна.

В середине января 1943 года 2-я гвардейская армия подошла к Новочеркасску и Аксайская. 29 января 1943 года я вновь назначен командующим Южным фронтом (бывший Сталинградский).

22 марта 1943 года я назначен командующим Юго-Западным фронтом (затем переименован в 3-й Украинский). 15 мая 1944 года назначен командующим 2-м Украинским фронтом. В сентябре 1944 г. ему было присвоено звание Маршала Советского Союза.

В июле 1945 года управление фронта прибыло в Читу и стало во главе войск Забайкальского фронта, войска которого 9 августа нанесли решительный удар по Квантунской армии японцев через Монголию.

Забайкальский фронт переименован затем в Забайкальско-Амурский военный округ, которым я командовал до мая 1947 года, а с мая 1947 года назначен Главнокомандующим войсками Дальнего Востока.

С марта 1956 года первый заместитель министра обороны и главнокомандующий Сухопутных войск. В октябре 1957 г. Р. Я. Малиновский назначен министром обороны. За заслуги перед Родиной в строительстве и укреплении Вооруженных Сил СССР Малиновский Родион Яковлевич был награжден второй медалью «Золотая Звезда».

Умер 31 марта 1967 года в Москве. Его прах помещен в урне в Кремлевской стене на Красной площади в Москве.

Награды: в Российской империи- солдатскими Георгиевскими крестами 3-й и 4-й степени, в СССР: дважды Герой Советского Союза, орден «Победа», 5 орденов Ленина, 3 ордена Красного Знамени, 2 ордена Суворова 1-й степени, орден Кутузова 1-й степени, медалями.

Иностранными орденами: Венгерской Республики 1-й степени, «За заслуги перед ВНР» 1-й степени и Венгерской свободы; Китай- Сияющего знамени 1-й степени; Индонезии- «Звезда Индонезии» 2-й степени и «Звезда доблести»; КНДР- Государственного флага КНДР; Марокко- Военных заслуг 1-й степени; Мексики- Крест Независимости; МНР- Сухэ-Батора и Боевого Красного Знамени; СРР- «Защита Родины» 1-й, 2-й и 3-й степени; СФРЮ- Партизанская звезда 1-й степени; США- «Легион Почета» 1-й степени; Франции- Почетного легиона 2-й степени, Военного креста 1914 года и Военного креста 1939 года; ЧССР- Белого Льва 1-й степени, Белого Льва «За Победу» 1-й степени и Военным крестом 1939 года, а также многими медалями.иностранными орденами.

Источник: Военно- исторический журнал, 1990, № 4, стр. 14- 18, divizia-rkka.ru